Нынешняя русская власть находится на одном интеллектуальном и культурном уровне с оппозицией. И потому личность персонификатора единой тоталитарной системы отражает свойства как власти, так и тех, кто позиционирует себя в противопоставлении власти. Ни демонизировать, ни унижать Владимира Путина и его окружение не стоит. Люди, пришедшие к власти в последние годы прошлого века, не преследовали безумные цели. Владимир Путин был гомункулусом, выращенным в политтехнологической колбе. Правители России не ставили перед собой тоталитарных сверхзадач. Все, что им было нужно, — их пожизненная несменяемость во власти и ее конвертируемость. Человеческого измерения политики, государственной деятельности, общественного служения для них не существовало и не существует. По внутренней природе своей, по сущностному своему содержанию русская власть была тоталитарна, ибо главная задача власти — несменяемость и конвертация — была решаема только тоталитарными методами. Путем разрушения государства, партий, любых форм общественной автономии, атомизации общества и превращения его в массу.
И тут уж без "осажденной страны", "колец враждебности", двухминуток ненависти и прочих способов консолидации и мобилизации масс нельзя было обойтись. Эта власть даже не отрицает мораль, не говоря о совести — властители просто рассуждают и действуют вне этих категорий, считая их пригодными лишь для политической демагогии. Нынешний этап развития режима, условно именуемого "путинским", определяется задачей мобилизации масс. Консолидация элит Путину удалась. Возникла необходимость консолидировать население с целью его дальнейшего отчуждения от политики и усиления его управляемости.
Варлам Шаламов так сказал о своей прозе: "Мои рассказы — это, в сущности, советы человеку, как держать себя в толпе". Имелись в виду "Колымские рассказы" — о жизни толпы и человека в толпе в условиях полного расчеловечивания. Но кому можно адресовать эти советы после Колымы, после всего, что там было? Человек в толпе — это одно. А человек толпы — совсем другое. И это вовсе не блатной — про него Шаламов сказал ясно: "блатные не люди". И не остался ли навсегда на Колыме, в Воркуте, в других лагерных столицах человек, для которого толпа была чужой и враждебной? Да и был ли он вообще, если стала возможной Колыма? Человек толпы — это, собственно, тот самый человек массы, о котором писал Ортега-и-Гассет в "Восстании масс".
"Масса — это средний, заурядный человек. Таким образом, то, что раньше воспринималось как количество, теперь предстает перед нами как качество; оно становится общим социальным признаком человека без индивидуальности, ничем не отличающегося от других, безличного "общего типа".
"Строго говоря, принадлежность к массе — чисто психологический признак, и вовсе не обязательно, чтобы субъект физически к ней принадлежал. О каждом отдельном человеке можно сказать, принадлежит он к массе или нет. Человек массы — это тот, кто не ощущает в себе никакого особого дара или отличия от всех, хорошего или дурного, кто чувствует, что он — "точь-в-точь, как все остальные", и притом нисколько этим не огорчен, наоборот, счастлив чувствовать себя таким же, как все".
Тоталитаризм прежних лет, тот, который описывал Шаламов, выдвигал лидера харизматического. Хотя Ханна Арендт уже применительно к прежней модели говорила, что вождь — "чиновник от масс", "вождь без масс — ничто, фикция". Многолетнее пребывание у власти Владимира Путина показывает, что в эпоху массовой культуры и коммуникационной революции тоталитарный лидер окончательно превращается в человека толпы, в человека массы. Секрет успеха путинской власти — отсутствие харизматичности у ее обладателей, мимикрическое и сущностное слияние с большинством. То, что намечалось как тенденция в прежней тоталитарной модели, реализовалось ныне — масса поглощает власть, десубъективирует ее. Но не делает слабее. В безликости власти секрет ее силы и успеха.
Путин — самый народный вождь за всю историю России.
У него абсолютное совпадение с русской идентичностью и порожденными ею устремлениями, поэтому ему не нужна никакая идеология и прочая чушь. И харизма ему не нужна. Его харизма в отсутствии таковой. Это вождь эпохи массовой культуры, а не теорий, идеологий и большого стиля. Но большого позитива, свойственного массовой культуре во всех ее проявлениях. Нынешний тоталитарный вождь не над массой, он и есть масса. И вместе с массой он проделал путь от безыдеологичного утилитаризма к русскому нацизму, основные постулаты которого он теоретически, концептуально не формулировал, не утверждал. Нацистским было обоснование им нападения на Украину в феврале 2022 года. И в этой эволюции вместе с массой, пожалуй, главное отличие нынешней модели русского тоталитаризма от всех предыдущих.
В начале апреля 2022 года умер Владимир Жириновский, с которым многие связывали политическое оформление русского нацизма. У него не было недостатка в текстах, которые могут быть названы манифестами или концептуальными разработками подобной идеологии. Но Жириновский так и остался пародией на былых вождей, потому что действовал по старинке, навязывая социуму свою картину мира, будучи главой тоталитарной секты. С сектой, навязавшей себя Германии, многие сравнивали НСДАП, да и большевики с итальянскими фашистами тоже действовали извне, сверху вниз.
Не таков Путин, пришедший к русскому нацизму вместе с массой, эволюционируя вместе с ней. В этом его сила и секрет его неуязвимости. Он, как и Сталин, поставил всю страну и весь мир на службу одному делу — обеспечению собственной власти. Но делает он это гораздо тоньше, умнее, технологичнее Сталина. Впрочем, во владениях технологиями они равны — оба были на уровне своего времени, но у Путина задача труднее: технологии сложнее, изощреннее, а главное — доступны всем. В условиях информационного общества Сталин был бы бессилен, а Путин всесилен. И при этом новый вождь не ведет массы, а следует за массами, оставляя их в зоне комфорта, независимо от уровня и качества жизни, не заставляет их работать ради будущего, убаюкивая сказками о славном прошлом.
Колыбельную о Прекрасной России Будущего поют фрондеры, принципиально от власти не отличающиеся. Прогрессивная общественность и святая русская интеллигенция одного не могут признать: власть обыграла их на их же поле, их же методами, показала более высокий уровень владения теми технологиями, которые они считали своим исключительным достоянием. Это касается и айтишников, и сетевых гуру, и политтехнологов, и вообще — широкие массы демобщественности.
Лесть и восхваление вождя сейчас не те, что прежде. Сталин обожествлялся. Восхваление Брежнева было предметом насмешек — все было пародийно, но пародия всех устраивала. Лесть Путину — совсем иное. Возвеличивается человек толпы вместе с толпой. Это лесть самим себе, самовосхваление, общенародный нарциссизм и мессианизм. Мессианизм давно уже заметен в речах и делах Путина. Так ведь своей миссией он может счесть и очищение мира в ядерном огне, зажженном русскими, наконец-то осознавшими с его помощью свое предназначение. И я нахожу это весьма вероятным.
Путин — лжемессия нового типа, эпохи массовой культуры.
И даже для нее он новатор. Она породила изрядное число проповедников, харизматиков, обладающих тайным знанием, и прочую шелупонь. Путин отличается и от них, и от своих предшественников среди вождей. Он должен бы как чекист изображать носителя тайного знания и мудреца. Но Путин — "любой из нас немного он". И уже с этих позиций он входит постепенно в сферу сакрального в качестве неофита. Он не вещает, а предлагает всем нам последовать по пути его открытий. Это нечто принципиально новое и в вождизме, и в массовой культуре.
В своих выступлениях он никогда не связывает провалы и неудачи со своим именем и со своим правлением — связь власти и ответственности находится вне его понимания. Точнее, его власти и его ответственности. Это не лицемерие. Судя по всему, ему невозможно объяснить: многое из того, на что он обрушивается, — результат его собственной деятельности. И это не свойство Путина, у которого вообще нет личных свойств. Связь между властью и ответственностью отсутствует в сознании и элиты, и социума, как в представлениях некоторых примитивных племен отсутствует связь между половым актом и рождением ребенка.
Путин и его команда были и остаются мастерами низового управления, то есть такого, которое строится на самых низких сторонах человеческой личности и человеческих общностей.
Это касается и бизнес-сообщества. Более того, это касается и так называемой оппозиции. Такова политическая реализация русской национальной идентичности — не больше и не меньше. И потому политические перемены в России не могут связываться с осуществлением прикладных политических программ, сменой или обновлением элиты, а уж тем более с революциями и мятежами. Речь может идти о коренных, принципиальных, самых глубоких мотивациях политического поведения.
Не стоит связывать с уходом Путина надежды на демократию и благорастворение воздухов. Хрущеву и Брежневу достаточно было кое-что скорректировать. Горбачеву досталось уже никуда не годное наследство, вот и начал модернизировать тоталитаризм обманным способом. Путин создал неуязвимую и работоспособную систему — зачем имущество портить?
Дабы что-то изменилось, человек толпы должен стать просто человеком. И это единственная угроза вечно возрождающемуся русскому тоталитаризму.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
